Публикации

Отброшенный балласт

Отброшенный балласт


И не заметила, как высыпали звезды... Винсент Ван Гог. Звездная ночь. 1889. Музей современного искусства, Нью-Йорк

Как только поняли, что он иссяк на поле, Петра позвали в свой же клуб тренировать. Впоследствии он стал там главный тренер. Команду подбирал всегда с умом, вербуя только нужных игроков, не примелькавшихся еще в большом футболе. Недавно он нашел еще двоих. Могучий венгр глухой стеною стал в защите, кубинец ощетинил правый фланг. И оба оказались ко двору. Почти что месяц каждый день тренировались.

Теперь он мог спокойно улететь. Ведь послезавтра у Петра был день рожденья, и он хотел к себе домой в Москву.

Вдруг в Турцию, где были тренировки, явился Кузин, член правленья, лучший друг. Петр ехал завтра, впереди был целый вечер, в отеле был прекрасный ресторан.

Каких же только тем не поднимали в тот теплый южный вечер за столом! Но главной была тема о команде.

– Похвально, что ты выбросил балласт, – заметил с уважением Владимир, – и умудрился распрощаться с Себастьяном.

Слегка поморщился, припомнив игрока.

Потом сменялись тосты, засиделись. Володе стало грустно, он сказал:

– Не быть мне у тебя на дне рожденья.

Он в Турцию специально залетел, а дальше его путь был на Майами.

– Какие праздники, ведь я теперь в мечтах, – незнамо почему промолвил тренер. Потом поведал, словно на духу: – Я, знаешь ли, Иваныч, замахнулся. Сейчас, когда у нас и деньги есть. Я дом хочу построить на Рублевке. Чтоб жить нам там с красавицей моей. И ты всегда желанным гостем будешь.

– Ты все-таки решил уйти от Светки?

Услышав это, Петя обалдел.

– Господь с тобой, да я как раз и с ней. А ты подумал.

Оба рассмеялись. И вскоре разошлись по номерам.

Володе девушку прислал метрдотель, Петра уже давно ждала Оксана.

***

Петру не нравилось, когда его встречали, к началу ночи он добрался сам. Жена ждала, они расцеловались, он сразу же отправился в постель.

Светлане же, однако, не спалось – измучила минувшая неделя. Над дочерью утратился контроль, связалась эта дура с отморозком, обритым наголо, зовущимся скинхед.

– Отец не стерпит, – вот и вся была угроза.

– Так ты, мамуля, папу просвети. – Людмила беззастенчиво смеялась. – А я про вас с Сергеем не скажу.

Сергей, тридцатилетний внук соседки, был хахалем, любовником Светланы. Сергея тяготила эта связь. Хотя он и обманывал Петра, но сохранял к нему при этом уваженье.

Соседка эта, Вероника Львовна, была совсем особая статья. Покойный ее муж был генералом. И памятью остались ордена и именные наградные пистолеты. А также фотографии Котовского с упрямой его, лысой головой. Котовский был кумиром ее мужа, безумно чтимым, Вера даже ревновала.

– Без устали я все смотрю в окно, – она частенько таким образом гуляла, – и жду, когда же он сюда прискачет.

– О ком вы, Вера Львовна?

– О Котовском.

Наутро Света сразу уловила, что Петр надумал что-то ей сказать. Он пристально смотрел в ее глаза с обманчивой, казалось, теплотою. Сказал пророчески: «Все будет хорошо», – и улыбнулся ей уверенной улыбкой.

– Конечно же, все будет хорошо, – как эхо, повторила себе Света, с сомнением, что это будет так.

А Петр, когда обратно шел домой, внезапно повстречался с дочкой Люсей, разгуливавшей с явным ухажером.

– Знакомься, папа, это – Николай.

Тот лихо приподнял крутой картуз, мотнув недавно выбритым затылком. Петр вычислил по тренерским лекалам: «Путевый парень, будущий мужик. Воспитан – что еще по жизни надо?»

– А ты чего сказала, что козел? – вполне резонно высказался Коля. – Я так скажу – отличный старикан.

Людмила испытала даже гордость. И парочка смотрела вслед отцу, шагавшему пружинистой походкой.

И вот пришло 15 марта.

Светлана ожидала наготове, вручила Rolex, только Петр открыл глаза. Чуть позже стартовали телефоны. Из первых позвонил Володя Кузин.

– Я думаю, Майами подождет. Заеду по дороге в Сан-Франциско. Сегодня с самолета – и к тебе.

Оделся Петя строго и солидно. Правленье выплачивало бонус, и надо было ехать получать. Дочь чмокнула и убежала в школу. А Света целовала долго-долго, и ехать не хотелось никуда.

По лужам, через звонкие ручьи, Петр двигался к площадке с гаражами. Однако был изрядно удивлен, увидев там негаданного гостя. С надменным и недобрым даже видом торчал вышеуказанный балласт, экс-форвард Себастьян Анукадвини.

«Как странно, что он хочет поздравлять», – у Пети промелькнуло с неприязнью.

Но форвард там стоял не для того.

Меж тем больной соседке Вере Львовне внезапно захотелось «погулять». Сиделка обрядила ее в шубу, обула в унты, чтоб открыть окно – той вздумалось понюхать свежий воздух. Открыли ей любимое окно, возле витрины, где награды, пистолеты. И с гордостью, что нет проблем со зреньем, она увидела двоих у гаражей.

Отброшенный эск-форвард умолял:

– Пожалуйста, купите меня снова. Я все учел и так тренировался. Увидите, я вас не подведу.

– Stop talking, I just told you – game is over, – весомо, наотрез звучал ответ.

Тогда экс-форвард с обезглавленной надеждой решил, что больше нечего терять. И он ступнею, тыльной стороной, со всею силою ударил босса в голень. Петр дернулся и рухнул на гараж, и очень неудачно, головою. Коварный Себастьяно убежал, а Петя все пытался подниматься, без пользы зажимая кровь рукой.

В то время по дорожке шел Сергей, случайно он увидел мужа Светы в беспомощном и неприглядном виде. Он уважал его и кинулся помочь.

А Света, наверху возле окна, все видела, а что могла поделать? Накинув кофту, бросилась во двор, по ходу забежала к Веронике. Та крикнула:

– Возьми мои таблетки. Пока там эта скорая придет. А это будет лучшее лекарство.

Дочь Люся игнорировала школу, раз друг ее понравился отцу. Давно они гуляли с Николаем и вдруг увидели, что сталось с бедным папой. С ним рядом был Сергей, любовник Светы, как будто они жертва и палач. Немедля Коля бросился туда.

Светлана уже мчалась от подъезда, как кто-то вдруг едва ее не сшиб. А это к злополучным гаражам, сияя черепом по случаю весны, скачками над пространством первых луж пронесся с озверевшим видом парень, возлюбленный Людмилою скинхед.

Вот в этот-то момент и грохнул выстрел.

Надежды Веры Львовны оправдались, и Вера оказалась начеку. Она увидела, как роковой Котовский с угрозою летит к ее Сереже. Недаром ее звали генеральшей, и, к счастью, муж учил стрелять. Достаточно достать до пистолета. И нужен-то всего один патрон. Глаза застыли в яростном прицеле, и руки, свят, свят, свят, не подвели.

Жена не плакала, а только причитала. Все время повторяя: «Как же так?», пыталась приподнять Петра немного. Прижала его голову к плечу, старалась, чтобы было меньше крови. Ей было страшно – прикоснуться и зажать, и как бы что случайно не ухудшить. Сергей сказал, что скорая летит. Петр с тщетною попыткою улыбки лишь выдохнул: «Все будет хорошо». Тогда она, чтоб как-нибудь помочь, вложила мужу в рот свои таблетки. Для большего эффекта – сразу три. Петр с судорогой в горле проглотил. И кровь внезапно хлынула фонтаном.

Врачи лишь констатировали смерть. Петр умер сразу следом за скинхедом.

– Вам плохо? – обратился к Свете врач. – Мы вызовем резервную машину.

– Спасибо. Но мне лучше ехать с ним.

– Простите, вам теперь не по пути.

Светлана мяла Верино лекарство. Врач пристально глядел на пузырек.

– У вас в руках серьезный препарат. Плохие шутки с нитроглицерином. У вас он в максимальной дозировке. Неважно с сердцем?

– Это я ему... Соседка говорила, что поможет.

– Так вот что перелопало сосуды в его и так разбитой голове! От этой дозы всякий околеет. Тем более когда из раны кровь.

Светлане все же сделали укол. Потом ее отправили в больницу.

Людмила затворилась у себя.

Без мыслей она стала у окна и не заметила, как высыпали звезды. Из комы ее вытащил звонок.

За дверью был товарищ папы Кузин с букетом из прекрасных красных роз. Хоть странной показалась тишина, тоска в глазах всегда веселой Люси, но чисто машинально он сказал:

– Простите, я не думал, что так поздно.



Назад в раздел